Есть ли будущее у доллара?

Представьте: у вас в кармане — чековая книжка, чеки в которой не заканчиваются, сколько бы вы их не раздавали. Вы заходите в любой магазин, расплачиваетесь своей «карманной валютой», нисколько не заботясь о вопросах ее обналичивания. Но, вдруг, то здесь, то там ваши чеки начинают принимать с неохотой, украдкой интересуясь — а нет ли у вас чего-нибудь надежнее? Золота, скажем, или на крайний случай серебра…

Подобные взгляды «украдкой» по отношению к своей, когда-то столь желанной валюте, сегодня все чаще начинает ловить на себе США. К концу нынешнего года со стороны ряда стран скопилась уже «целая корзина» обещаний снизить зависимость национальных экономик от американского доллара. Одни обещают снизить долю доллара как резервной валюты, другие говорят о переходе в торговле со своими главными партнерами на местные валюты или евро. «Инвестгазета» попыталась понять, что будет с мировой экономикой, если все уже данные обещания будут исполнены.

Незаметный отход

Сначала за «антидолларовую работу» принялась Сирия. Еще в 2005 году ее национальные резервы хранились исключительно в американской валюте, но уже к середине 2006-го половина резервов была переведена в евро. Частично на евро Дамаск перешел и в расчетах со странами-покупателями своей нефти — основного источника валютных поступлений страны. Потом представитель Европейской комиссии Клаус Реглинг заявлял о том, что страны Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) имеют все предпосылки для введения единой валюты, аналогичной евро.

И понеслось… Одно за другим государства стали играть в игру «снизь роль доллара в своей экономике». Одни снижают долю долларовых накоплений в своих резервах. Другие, как страны Персидского залива, думают о создании регионального валютного союза. Еще в далеком 1981-м Бахрейн, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия, Оман и ОАЭ обзавелись идеей экономической интеграции, которая позже оформилась в намерение создать валютный союз, и принять единую денежную единицу — «динар Залива», реальным обеспечением которой станет нефть.

В случае введения новой валюты она займет львиную долю международных резервов этих стран и «оккупирует» расчеты в торговле между ними (правда, от перехода на единую валюту отказался Оман). А третьи страны просто отказываются от «услуг» американской валюты в двусторонних торговых операциях. Так, Иран в конце апреля 2008 года полностью перестал продавать свою нефть на мировые рынки за доллары. Аргентина и Бразилия частично отказались от доллара в своих взаимных расчетах, решив проводить сделки между малым и средним бизнесов в реалах и песо. И при этом пообещали, что их переход на частичный взаиморасчет напрямую (реал-песо) станет первым шагом по введению единой валюты для стран МЕРКОСУР (крупнейшего объединения в Южной Америке, экономика стран которого составляет более 75% совокупного ВВП континента).

Наконец, в ноябре премьер России Владимир Путин, «подхватив тренд», также сделал предложение своему торговому партнеру. Это предложение, адресованное премьер-министру Госсовета Китая Вэнь Цзябао, призывало Пекин при заключении торговых сделок между двумя странами отказаться от использования доллара США и перейти на расчет в рублях и/или юанях.

При этом, в целом двигаясь в одном направлении, страны ставят перед собой совершенно разные цели.

Цели разные, методы — едины

Одни стремятся обезопасить себя от экономических рисков. «Снижение доли национальных резервов в долларе по отношению к резервам в других валютах и диверсификация cash — это ответ национальных правительств на целый ряд факторов, — говорит Ян Рэндольф, глава отдела суверенных рисков компании Global Insight. — Это и увеличение роли альтернативных валют, таких как евро, и стремление уменьшить угрозу потерь от снижения курса доллара, и понимание того, что доллар может снижаться и дальше». А кроме того, говорит Рэндольф, странами движет осознание того, что в растущей мировой экономике экономика США будет занимать все более скромную роль.

Если же говорить о торговле, то при больших масштабах двустороннего товарооборота непрямые конвертации (скажем, рубль-доллар, затем доллар-лира) сопровождаются огромными убытками и потерей времени.

Двигатель антидолларовых движений других — политика и амбиции. Так, хотя для Ирана, Сирии и Венесуэлы экономическая подоплека для снижения роли доллара в своей экономике, безусловно, существует, но, прежде всего это — реакция Тегерана, Дамаска и Каракаса на политическое противостояние с США. В случае с Россией ее стремление перейти во взаимных расчетах на рубль — это и вовсе попытка сыграть новую экономическую роль. Если не глобально, то на региональном уровне. Неслучайно «предложение» Москвы прозвучало уже не только в адрес Пекина, но и в адрес стран СНГ и Вьетнама. И так же неслучайно желание Кремля перевести в рубли расчет за поставку своих энергоресурсов со всеми странами СНГ, в том числе и с Украиной. Ведь это заставило бы Киев и все остальные страны покупать российский рубль в объемах, необходимых для оплаты импорта российского газа. А в июне нынешнего года, во время Петербургского экономического форума президент РФ Дмитрий Медведев прямо заявил, что хочет превратить рубль в ключевую региональную резервную валюту, и это вполне укладывается в стремление Белокаменной «вырастить» Россию до уровня международного финансового центра. И с возможностью рубля занять желаемое место согласился даже Джон Липски, первый заместитель директора-распорядителя Международного валютного фонда. Правда оговорился: если Москва хочет, чтобы когда-нибудь ее «рублевые» планы стали реальностью, ей нужно бороться с инфляцией и сохранять стабильный экономический рост.

Умри. Но не сейчас

Пока попытки отказываться от доллара несостоятельны. «Несмотря на все заявления, до сих пор большинство стран (особенно крупных и быстроразвивающихся), большую часть поступлений от продажи сырья получают в американской валюте», — говорит Ян Рэндольф. На данный момент большая часть международных резервов у стран с экспортно-ориентированной экономикой сформирована в долларе.

Но постепенно обещанный переход целого ряда стран в торговых операциях на местные валюты неминуемо приведет к тому, что центробанки этих стран будут держать часть своих резервов в этих валютах. В свою очередь, это так или иначе будет вытеснять из состава резервов доллар. Вытесняемые местными валютами объемы долларовых резервов будут попадать на рынок, а увеличение предложения доллара будет вызывать снижение его стоимости.

Правда, это не касается сравнительно небольших объемов торговли, как в случае с Азербайджаном и Турцией, которые поговаривают о переходе в двусторонней торговле на прямой расчет (манат-лира). «Антидолларовые» действия отдельных, особенно сравнительно небольших стран, сами по себе серьезной угрозы для американской валюты не представляют. Но если на торговлю в местных (или в перспективе — региональной) валютах перейдут, скажем, все страны организации МЕРКОСУР, удар для доллара будет внушительным. С населением 266,6 млн. человек эта организация имеет суммарный ВВП (при ППС) в размере $2,895 трлн. А если подобное событие совпадет по времени с такими же действиями со стороны крупнейших держателей американской валюты (таких как КНР и Россия), то доллар может «не выстоять», его накроет девальвационная «волна». Ведь еще к концу августа, до того, как начался большой финансовый переполох, у Пекина были крупнейшие в мире валютные резервы ($1,9 трлн.), около 60% которых были сформированы в долларе, а Россия обладала третьими в мире по размеру международными резервами.

В свою очередь, дополнительный фактор для девальвации доллара (которая будет происходить и так по объективным причинам — нынешний рост, по мнению экспертов, долго не продлится) еще больше усилит обесценивание этой валюты. И порочный круг будет замкнут: девальвация доллара будет порождать все большее стремление со стороны государств снижать роль американской валюты в своих экономиках. А это будет еще больше давить на стоимость доллара.

Впрочем, если круг и замкнется — то не сейчас. Говорить о скором переходе на единую валюту всего МЕРКОСУРа нельзя, поскольку пока прямые расчеты (реал-песо) между Аргентиной и Бразилией проводятся только на уровне малого и среднего бизнеса, а значит, занимают небольшую долю в двусторонней торговле. Обещанный срок перехода на «единый динар» для стран ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива) — 2010 год, но введение общей валюты осложняется высокой инфляцией в странах региона. А потому главы государств ССАГПЗ не исключают, что начало обращения новой валюты будет отложено до 2012-го или 2015 года.

Такая же ситуация с Ираном и Россией. «Несмотря на заявления своих правительств, нефтяные компании России и Ирана до сих пор в расчетах за экспорт своего сырья предпочитают использовать доллар», — говорит Ян Рэндольф. К тому же на руку доллару сыграл и финансовый кризис. Он, а также снижение мировых цен на энергоресурсы отложили планы России по превращению в мировой финансовый центр на среднесрочную перспективу.

Как оказалось, выполнить «пожелание» МВФ и сохранять стабильный экономический рост в условиях кризиса для Москвы практически невозможно. С началом оттока капитала рубль подвергся серьезной угрозе девальвации, и пока отток капитала не прекратится, а цены на ресурсы не стабилизируются, рассчитывать на крепкий рубль не приходится. В целом, по мнению Эрика Наймана, начальника управления инвестиционно-банковских услуг Укрсоцбанка, если рубль и станет региональной валютой, то произойдет это не раньше, чем через пять лет.

Дмитрий Медведев, президент России, предложил Китаю отказаться от американского доллара во взаимной торговле и перейти к более широкому использованию национальных валют. Москва хочет в рублях проводить расчеты за свои энергоресурсы со странами СНГ, а также перевести на рубль расчеты с Вьетнамом.

Ху Цзиньтао, председатель КНР, договорился о возможности отказа от доллара во взаимных расчетах с Беларусью. А китайская государственная газета People’s Daily призвала азиатские и европейские страны «вытеснить доллар США из своих прямых торговых отношений» и «полагаться только на свои собственные валюты».

Кристина Фернандес де Киршнер, президент Аргентины, договорилась со своим бразильским коллегой Луисом Инасиу Лулой Да Силвой о том, что расчеты за торговые операции между малым и средним бизнесом этих стран будут проводиться в бразильских реалах и аргентинских песо.

Дария Рябкова